• г. Барнаул, пр-т Социалистический, 115
Меню
Небольшое отступление. Этот рассказ я получила от своего хорошего друга еще в 2006 году. Письмо очень интересное, познавательное, мы не раз читали его всем офисом. И вот недавно, перебирая бумажки я его обнаружила и поняла, что эта история достойна быть в нашем блоге. Надеюсь, она вам тоже понравится!  

«Наконец-то сумел разродиться большим письмом о своём восхождении на Килиманджаро. Начну с занудной лекции, тем более, что вы от них ещё не успели отвыкнуть.

Килиманджаро — это потухший вулкан, являющийся высшей точкой Африки, а также самой высокой в мире отдельностоящей горой, его высота — 5896 м (по другим данным 5895 м); вследствие этого, массив Килиманджаро хорошо виден за многие километры вокруг раскинувшихся саванн Танзании и Кении. Очертания горы очень характерны: покатые склоны поднимаются к плоской вершине, которая является на самом деле гигантской кальдерой — котловиной на вершине вулкана. С большого расстояния синеватое основание горы часто бывает неразличимо на фоне саванны и, кажется, что заснеженная вершина парит в воздухе. Облака, часто висящие ниже снеговой границы, усиливают эту иллюзию. Гора Килиманджаро располагается на площади 97 км в длину и 64 км в ширину и настолько велика, что формирует собственный климат. На склонах Горы осадков выпадает гораздо больше, чем внизу, и поэтому растительность на самой Килиманджаро значительно отличается от саванны, окружающей гору. У подножия массива выращивают кофе и кукурузу, а приблизительно до высоты 3000 м растет влажный тропический лес. Затем лес сменяется зарослями местной арчи. А еще выше, на высоте примерно 4 200 м, вересковые луга сменяются высокогорными лишайниками и каменными пустошами. На самой вершине горы Килиманджаро местами лежат ледники, несмотря на то, что она находится всего на три градуса южнее экватора. Однако, данные исследований свидетельствуют о том, что эти льды медленно тают. Ледники Килиманджаро в настоящее время, без сомнения, меньше, чем были в прошлом веке, и предполагают, что если подобные темпы потепления сохранятся, Килиманджаро лишится своей ледяной шапки к 2200 году (по другим данным — через 20-30 лет). 

На самом деле гору Килиманджаро составляют три отдельных вулкана. Самый древний вулкан — Шира — является своеобразным западным отрогом массива основной горы, которая носит название Кибо. Когда-то Шира был значительно выше, но взорвался после очень мощного извержения, оставив лишь плато с группой иглообразных скал, высотой 3810 — 3860м. Второй по возрасту вулкан — Мавензи — лежит к востоку. В принципе, он очень красив, его высота достигает 5149м., судя по карте, купленной в Танзании. Простых маршрутов на него нет (только альпинистские, какой категории — не интересовался). В центре массива расположен самый большой из трех потухших вулканов — Кибо, он увенчан кальдерой 2 км в поперечнике. Второй вулканический конус с кратером вырос внутри кальдеры во время последующего извержения, а еще позже, во время третьего извержения, внутри кратера сформировался пепловый конус. Самой высокой точкой Кибо, как и Килиманджаро в целом, является точка на гребне кратера, называемая Ухуру- пик. Восхождения на Килиманджаро можно совершать в течение всего года, но считается, что лучше всего это делать с августа по октябрь и с января по март. В лесах слишком влажно из-за дождей в апреле, мае, июне и ноябре. Влажные леса обеспечивают плодородие территории, лежащей ниже и называемой «Шамба», где местное население, принадлежащее к народностям чагга, меру и многих других, выращивает кофе, маис, кукурузу и бананы. 

Первовосхождение на гору совершили немецкий географ Ганс Мейер и австрийский альпинист Людвиг Пуртшеллер в 1889 году. Интересная особенность этого восхождения заключается в том, что в 1989 году еще был жив проводник, который сопровождал первопроходцев. Ему было 118 лет.

Треккинговые маршруты на вершину проложены с разных сторон горы и носят названия деревень, откуда они начинаются. Наш маршрут называется Мачаме.

Впрочем до маршрута надо ещё добраться. Два дня сплошных взлётов и посадок: на пути туда было 4 перелета, а оттуда — целых 6!!! (кое- где не смогли взять прямые билеты). Единственное, что спасло — ровно половина из них была авиакомпанией Emirates. А у них спиртное — бесплатно на рейсах любой продолжительности. И со стюардессами у них всё правильно поставлено: в каждом экипаже есть русская или украинка, японка, китаянка, индианка — не говоря уже об англо-, франко-, испаноговорящих девушках. Если вызываешь стюардессу, то, как правило, к тебе подходит твоя соотечественница. А она уже догадывается, зачем её позвали: двойной виски со льдом, снимать стресс от досмотров, взлётов, воздушных ям…

Танзания — федеративная республика. До Первой Мировой Войны материковая часть была германской колонией, а острова Занзибар и Пемба принадлежали Великобритании. После поражения Германии, Таньганьика (так называлась эта колония) была отдана под мандат на управление победителю (нетрудно догадаться кому — конечно же, Соединённому Королевству). После обретения независимости обе бывшие колонии объединились. Название «Танзания» образовалось из первых трёх букв «Тан» (Танганьика) и «Зан» (Занзибар). Крупнейший город страны и бывшая столица — Дар-Эс-Салам — находится на побережье Индийского океана. Нынешняя столица — город Додома — находится в центре страны. Денежная единица — танзанийский шиллинг, на апрель 2006 года соотносился к доллару США как 1230 к одному. Когда я был в Танзании три года назад, курс был около 750/1, если я правильно помню. Инфляция — похлеще нашей. Но цены на сувениры (в шиллингах) почти не изменились. Поэтому маска, которую я покупал за полтинник, стоит сейчас $30. Мы набрали около 20 килограмм всякого деревянного хлама. Остановила нас мысль, что будет большой перевес, а у Emirates 40 баксов за каждый лишний килограмм… Государственные языки — аглицкий и суахили. Суахили — язык довольно древней культуры, появившейся в доисламское время и получившей огромный толчок после проникновения арабов на восточное побережье. Суахили был языком африканских морских торговцев и разбойников и сейчас является средством межнационального общения всей Восточной Африки. Единой религии нет — есть как мусульмане (в основном на побережье), так и протестанты и католики, ну и, конечно же, местные языческие религии. Основные статьи дохода государства — туризм, кофе, добыча танзанита (драгоценного камня, называемого также голубым рубином), встречаемого только в этой стране и некоторых других редких полезных ископаемых типа золота, вольфрама и молибдена. Кстати, движение в Танзании левостороннее и поначалу это непривычно. Особенно шугаешься на поворотах на каком-нибудь холме, когда по другой полосе мчится встречная машина — инстинктивно пронзает мысль: « Какого чёрта этот долбо… на опасном повороте несётся по встречной! Да и наш придурок-шофёр! Нахрена он-то поворот режет, ведь сейчас врежемся!», мысль вторая: «Фу, блин! Ведь здесь левостороннее движение!».

Что такое треккинг и чем он отличается от спортивного похода или альпинистского мероприятия? Я не знаю определения, которое приводится в словаре, но для себя уяснил главное отличие. Треккинг рассчитан прежде всего на людей, которые самоутверждаются по полной программе в своей повседневной жизни, но ещё находят в себе силы провести отпуск активным образом, посмотреть мир. И сие времяпровождение не подходит для людей, которые на работе «тянут лямку» и ждут не дождутся времени, когда можно будет ринуться в горы, чтобы реализовать себя в спорте, «типа покорить» миллион раз пройденные до него вершины и т.п., так как, наверняка, треккинг покажется им малоспортивным мероприятием. Поэтому, в частности, треккинг на Килиманджаро — это «outdoor» — активный отдых, не лишённый, конечно, спортивности, т.к. любое восхождение — это, прежде всего, проверка себя, своего рода преодоление. Ну и для тех, кто давно не ходил в горы — это некое «ностальджи» по былым горным походам. Чем же ещё отличается треккинг от похода в нашем советском понимании? Главное отличие — это то, что весь груз, снаряжение и продукты, кухню и палатки, а также часть ваших личных вещей несут портеры (носильщики); вас сопровождают гиды, которые контролируют процесс продвижения группы на маршруте, показывают и объясняют всё интересное; и всем процессом переноски грузов, организацией лагеря и питания руководит сирдар (это гималайское словечко прижилось и здесь, в Африке). Вы же несёте только те пожитки, которые могут вам понадобится в течении дня — фото, видео, какие-то тёплые вещи, перекус. В общем, всё направлено на то, чтобы вы получили максимум удовольствия и экзотики, при этом, всё-таки испытали некие трудности, преодолевать которые не в лом. На нас двоих — я поехал со своим сотрудником Женей, с которым в прошлом году сделали кору вокруг Кайласа, было 8 человек обслуги: горный гид, его помощник, повар, официант, и 4 носильщика — по 2 на каждого. У нас же на Алтае — всё наоборот: на 8 туристов — один проводник, и что может быть по-другому никто даже представить себе не может. 

На последовательное описание каждого дня похода у меня никогда не хватает сил, хотя сейчас ещё помню всё, да фотографии подсказывают. Поэтому ограничусь описанием типичного дня похода. Утро, часов 6. К палатке подходит официант Альфа с тазиком горячей воды начинает будить: «Николас, Юджин — вода для умывания готова». Утренний туалет, потом завтрак — для еды ставят отдельную высокую палатку (чтобы можно было стоять во весь рост). В палатке стол! и стулья!!! Сервировка стола: вилка, нож, столовая и чайная ложки (на ужин — две вилки и два ножа), все приборы тяжелые — из нержавейки. Тарелки тоже — по полкило каждая. Поднос для фруктов — огромный (по походным меркам), тяжеленный (килограмма 3), из нержавейки!!! На столе — литровая банка мёда (около 2 кг брутто), две банки местного варенья (по полтора кг каждая), банка с ореховой пастой, контейнер с маргарином, килограммовая пачка сахара- рафинада, большая железная банка сухого молока… Первые дни такая нерациональность поражала — сразу вспоминались студенческие сплавы, когда на себе до места начала сплава (а это иногда и недели полторы) приходилось тащить брезентовые гондолы, полиэтиленовые трубы, вёсла, тяжеленные советские палатки. Из-за этого рюкзаки становились неподъемными — от 40 до 50 кг, и еды приходилось брать с собой по-минимуму: во-первых, если шли на 3 недели, продуктов брали на 2 (подножный корм), а во-вторых — всё обезвоженное. А тут — и мёд и два джема… Даже на Алтае, где мы почти всегда берем коней, никому в голову не придёт взять с собой столько железа, стекла и воды. Отвлёкся… Завтрак — кроме вышеперечисленного, Альфа приносит дымящуюся овсяную кашу, через десять минут — омлет с двумя сосисками и гарниром из овощей, ещё через десять минут — фруктовая тарелка (каждый день разная). Фрукты подавались на том самом тяжеленном подносе из нержавейки. Вообще с фруктами у них всё правильно — три раза в день: завтрак — что-то из манго, бананов, арбузов, груш, ананасов и местной дряни типа маракуйи, мангостана, папайи, и т.д.; на ланч — апельсин и банан, на ужин — что-то из меню завтрака. Позавтракали, свернули спальники и, оставив лагерь на растерзание потерам, выходим на тропу. Носильщикам нужно очень шустро помыть посуду, свернуть лагерь, обогнать нас — почти бегом добежать до места следующей стоянки, поставить лагерь и к нашему приходу приготовить чай и нагреть воду, чтобы мы могли вымыть свои уставшие ноги. Маршруты продуманны таким образом, что идти надо 4-7 часов и обычно к дождичку, обычному во второй половине дня, мы поспевали к палаткам. Все лагеря установлены в максимально возможных по живописности местах, с учётом дневной ходовой нормы и акклиматизационных возможностей. Всё продуманно и отточено за многие и многие годы. Прямо таки идеальное сочетание всех факторов, способствующих получению максимального удовольствия от треккинга.

Нужно сказать пару слов о погоде. Так получилось, что мы приехали в самой середине дождливого сезона. В большой гостинице, служившей базой для компании, которая организует треккинг, был заполнен только один номер. Когда мы регистрировались на входе в национальный парк, оказалось, что туристов на этом маршруте не было уже два дня. Полистал журнал регистрации — оказалось, что в сезон (январь — февраль) здесь проходит около 100 человек в день. Максимум был 9 февраля — 187 туристов, а ведь на каждого ещё по 3-4 негра… Меня начали мучить сомнения, которые переросли в обречённость — за первые двое суток дождь не перестал ни на минуту. Он становился то потише, то посильнее, прикидывался туманом, проливался ручейками с листьев деревьев, но не перестал ни на минуту. Вечером второго дня, когда дождь . немного утих, мы принесли жертву местным богам: я набрал в рот виски, Женя поджёг зажигалку, я брызнул на неё, так как это делают, когда гладят бельё. Виски вспыхнуло!!! — жертва принята. И действительно, на рассвете мы в первый раз увидели чистое небо. Это можно принять за вымысел, но взгляните на фотографии: в первые дни я всегда в дождевике, на всех цветах, ветках, паутинках — готовые вот-вот упасть капли воды. А начиная с 21 апреля установилась отличная погода, о которой пишут во всех рекламных материалах. Ночь как, правило, безоблачная или малооблачная. На горе около 0° (утром на палатках и растениях иней). Рассвет живописный, затем, часам к 11-ти появляются облака, которые к 2-4 часам пополудни проливаются дождичком (выше 4300 — снег). Разве что к закату не всё развеивалось (как пишут в рекламе), а оставались живописные облака. Нам жутко повезло: была отличная погода, а мы шли вдвоём, гора была только для нас — ни буржуев-пенсионеров, ни веселых студентов, никого! А ведь многие, поднимавшиеся на Килиманджаро в высокий сезон, сравнивают этот треккинг с первомайской демонстрацией. Мы же первого туриста встретили только на вершине — он зашел на пик Ухуру по другому маршруту! Я очень люблю на Алтае ходить по таким местам, где никого не бывает: устаешь от города, от вечной толпы, и если на стоянке появляется ещё чья-то палатка, то это начинает напрягать. Носильщики как-то почувствовали это и ставили свои палатки метрах в ста от нас. Почти возле всех стоянок был ручей или водопадик и он полностью заглушал, как наши друзья тараторили на суахили. 

Пара слов о самом восхождении. Обычно на штурм вершины выходят в полночь — тогда к рассвету ты либо уже на вершине, либо подползаешь к ней. Мы же договорились с нашим гидом, что выйдем на штурм в 1-30, а пойдём чуть быстрее. Шли очень легко — видимо, организм уже полностью адаптировался к высоте. Никаких ломок, тошноты, пульс — не выше 150. В 5-30 уже были на вершине. Выпили оставшееся виски, на высоте от 100 грамм меня охватила эйфория. Носился по вершине, пел народную танзанийскую песню «Джамбо, джамбо ванна», фотографировал ледники в лучах рассветного солнца. Через полтора часа от холода протрезвел, сделал пару звонков и пошли вниз.

Нашел в Интернете гораздо более художественное описание подъёма. Приведу его полностью:

«Рота подъём! Чаепитие!» — будит нас Джакоб. Этим немудреным фразам позавчера нашего сирдара обучил Вадим. На часах двенадцатый час ночи. Пьём чай в столовой, собираем запас тёплых вещей в рюкзаки и строимся в колонну. Впереди сирдар Джакоб, замыкает наш отряд Володя — наш турлидер, гид Роджер держится возле девчонок, чтобы, образно говоря, держать руку на пульсе представительниц нашего «слабого пола». Портеры остаются в базовом лагере. Ночь безветренная, лунная, на небе полупрозрачные облачка, сквозь которые просвечивают звёзды. Кстати, созвездие Ориона здесь расположено вверх ногами — оно единственное, которое я смог узнать в здешнем южном небе. Температура около нуля. Ну всё, как говорится «исчезла дрожь в руках, теперь наверх…». Выходим, включив налобные фонарики. Наша группа вклинивается в вереницу нескольких других групп. Все сосредоточенны и идут плотной колонной. Через час — привал. Внизу, на равнине блестят огни города Моши, к нам тянется гирлянда огоньков фонариков идущих за нами восходителей. Высоко впереди также мелькают фонарики, ушедших раньше нас. В общем ночной пейзаж очень красив! Джакоб изо всех сил старается идти медленно, но всё равно его темп подходит не всем в нашей группе. Через пару часов мы все постепенно рассосредоточиваемся на три компании, наиболее сильные мужики идут впереди с Джакобом. На тропе постепенно осталась только наша группа и группа каких-то студентов- буржуинов. Они то опережают нас, то во время их привачов опережаем их мы. Они идут плотной группой, монотонно, все как один останавливаются на привал и все, как один, с него снимаются. Остальные группы отстали, выбрав свой ритм движения.

Я снова иду «поле-поле», опять-таки немного сдерживая себя в темпе движения. По опыту предыдущих подобных восхождений знаю, что при схожем нынешнему уровню акклиматизации, критическим для меня является высота 5100-5200 метров. Именно на этой высоте у меня происходит сильная «ломка». И когда преодолеваю порог этой высоты, почему-то потом становится легче. И поэтому важно не загнать себя, поддаваясь ненужному стремлению кого- то там догнать и перегнать (каламбур). Не раз убеждался, что высота всех расставляет по своим местам. И люди, показывающие недюжинные способности и подававшие надежды на спортивное лидерство там, «внизу», сдавали свои позиции «наверху» и часто «вперёд» выходили люди из «среднего звена». Но, конечно же, зависимость эта не обратно пропорциональная. Альтиметра у меня не было и на какой высоте мы находимся, я не знал, но боль в лобовой и височных частях головы по мере продвижения наверх практически не усиливалась. Хотя многих тошнило и рвало. У каждого ведь гипоксия сказывается по-разному. Ведь на высоте, в разреженной атмосфере, снабжение мозга и пищеварительного тракта кислородом снижается вследствие усшенного переноса его к мышцам. Вот поэтому надо найти нужный темп, чтобы организм более-менее успевал снабжать все органы сим животворным газом. А способность быстро адаптироваться к условиям кислородного голодания сугубо индивидуальна и зависит от множества факторов.

Склон дольно крут. Слева, на фоне неба, виден гребень, мы же идём по его левому (орографически) склону. Тропа закладывает небольшие серпантины по «сыпухе», хотя это нельзя назвать сыпухой в классическом её понимании. Фракция очень мелкая с пылью. В начале восхождения шли среди крупных валунов, нередко по ступеньчатым плитам. Свой фонарик я давно потушил — видно и без него. Пришлось и одеться потеплее — начали мёрзнуть грудь, руки и ноги, я так думаю, что температура около 12-15° холода, подул лёгкий бриз. Наконец преодолев, как мне показалось, свой порог в 5200м, я добавляю темп — решаю проверить себя, усилится ли головная боль, ухудшится ли самочувствие. Но одиннадцать шагов — и всё — отдых, надо успокоить дыхание — отдышка, как после пробежки стометровки. Хотя в остальном — всё на уровне. Начинаю методично догонять оторвавшихся вперёд студентов-буржуинов. Наконец обхожу и их и с сильнейшей отдышкой неожиданно выхожу на конец крутяка. Всё! Сыпуха кончилась. Относительно ровная площадка, тут и там невысокие скальные жандармы. Здесь много остановившихся на привал людей, в том числе и наша передовая группа, во главе с Джакобом. Слегка посветлело — вроде предрассветные сумерки. Осматриваюсь — похоже на край кратера мы уже поднялись. Вправо — тянется его гребень. На нём видны силуэты идущих людей. Но где сама вершина — пик Ухуру пока непонятно, может там за перегибом гребня ещё чёрт знает сколько надо будет идти. Как потом я узнал высота этого места около 5730м. Ну что ж, начинает светать. Надо выдвигаться повыше — эта точка не столь хороша для фотосъёмки. Медленно бреду (быстрее не получается) по тропе по гребню кратера наверх. Снега нет — на земле иней. Светает всё больше и больше. На удобном камне устанавливаю фотоаппарат. И вот он рассвет на Килиманджаро! Под нами — волнистое море облаков. Красный диск солнца, поднявшись из пенно-облачного горизонта, выстреливает лучами, которые как лазер скользят по верхнему краю облаков и попадая на лежащий на земле, под нашими ногами, иней взрываются миллиардами красных искорок. Из облаков чёрным мордорским замком торчит Мавензи. На меня накатывает чувство эйфории. Восторг пробивает аж до слёз. Не покидает ощущение, что мы находимся на специально для нас срежиссированном феерическом спектакле. «Best of Afrikan».Осматриваюсь более внимательно. Мы находимся на гребне кратера, который одной стороной круто обрывается вниз (правой по ходу движения). Там после небольшого плато начинается холмистое повышение, увенчанное в одном месте аккуратно террассированным ледником. Всё это и есть кальдера с её пепловым конусом и прочими непонятными элементами рельефа. На левой стороне гребня, где мы стоим, чуть ниже по склону огромным уступом лежит ледник, который другим своим краем уходит за перегиб. Также, внизу на дне, на плато кратера, словно коровья лепёшка лежит ещё один небольшой ледник. В общем, ничего подобного в горах я раньше не видел. Ландшафт исключительно необычный. Сочетание пятен ледников с холмами пепла создаёт совершенно сюрреалистичную картину. Почему ледники имеют такую форму? Словно их кто-то по краям вертикально обрезал гигантским ножом с фигурным лезвием. По всей видимости, воздух, нагреваясь у поверхности земли, поднимаясь вверх, оплавляет края льда. И почему они лежат в несколько хаотичном беспорядке и не на самых высоких местах рельефа? 

Иду дальше по пологому гребню вверх. Вскоре, пройдя пару увалов увидел толпу людей -они стоят у небольшого деревянного сооружения — это и есть вершина — Ухуру-пик, хотя на самом деле это вовсе и не пик, а просто высшая точка одного из увалов гребня. 5 896 метров над уровнем моря. Ура! Ухуру-пик! Высшая точка горы Кибо, массива Килиманджаро и всего африканского континента! Несколько десятков восходителей из разных стран радостно галдят, фотографируются, обнимаются, звонят по телефонам, поздравляют друг друга и злоупотребляют из фляжек поздравительные горячительные напитки. Постоянно подходят новые и уходят вниз люди, уже побывавшие на сей благославенной точке. Танзанийские гиды стоят с видом глубокого удовлетворения и гордости за то, что именно на их земле находится Килиманджаро, на их лицах словно написано: «Ну, мы же вам говорили! Всё у вас получится! Мы за вас рады! Танзания! Килиманджаро! Акуна мататизо!». Вскоре на вершине собралась и вся наша россиянская группа. Ба! И даже наши девчонки! Все трое! Уставшие, но счастливые. Из девятнадцати россиян успеха добились восемнадцать. Думаю, не стоит описывать те чувства, что испытывают люди на вершине — они большинству из читателей знакомы — ведь ради того чтобы их испытать мы все и ходим в горы. У вершинного тура, знака, или стелы — как правильнее назвать? — очередь, чтобы сфотографироваться, но уж мы, россияне и тут выделились — окуппировали сие место на добрые 10 минут — прямо таки «Кама-сутра» фотографическая какая-то — и так встанем и эдак, и с таким флагом и с этаким и по городам и по компаниям и все вместе, да ещё и на несколько фотоаппаратов! Проторчали на горе около двух часов. За это время на вершине побывало, как мне кажется, около сотни человек! Солнышко уже стало пригревать. Потихоньку идём обратно, а люди всё подходят и подходят — вот двое портеров под руки ведут плачущую от счастья моложавую бабульку. Сходили к леднику Decken Glasier, его край возвышается над землёй на высоту около 15 метров. С точки5730м, куда мы сегодня ранним утром вышли с сыпухи, далеко внизу видны разноцветными пятнышками палатки лагеря Барафу. До них 1100 метров по высоте. Спускались по пути подъёма. Правда, здесь, на Килиманджаро, не удавалось это сделать, как в горах средней Азии — встал на сыпуху, как на эскалатор и едешь, только изредка перебираешь ногами, пришлось немного поработать. Спуск дался всем по-разному. Разрыв по времени между первым и последним пришедшим в лагерь из нашей российской группы составил около 2-х часов. Если я ещё успел в лагере подсушить на солнышке вещички, промокшие от пота, то последние спускались уже в тумане. А потом традиционно пошёл дождичек, под капель которого неплохо вздремнулось в палатке.

Сегодня нам ещё предстояло спуститься вниз, в следующий лагерь, находящийся в зоне леса. После небольшого отдыха и чаепития в лагере Барафу, окутанном туманом, мы в 12 дня выдвинулись на тропу. Наш путь лежал сначала по каменной пустыне, потом по степи, поросшей вереском, затем арчёвому лесу. Путь вниз, как это всегда бывает, был овеян грустью расставания с Горой, подарившей массу впечатлений, чему в большой мере способствовали вересковые пустоши, придавшие моим воспоминаниям приятную грустинку. Всё это время вершина была закрыта облаками. Ну вот, если на протяжении всех предшествующих дней меня преследовало ощущение недостаточности физической нагрузки, то теперь-то я получил полное удовлетворение от восхождения. Всё было прекрасно, всего было в меру — и «рубиловки» и романтики»

Вроде всё.

Подобрать тур





Задать вопрос